СНЕГУРОЧКА

В нарте на прогулочку,

Натянув постромки,

Лихо мчат Снегурочку

Резвые поземки.

За санями девицы

Увязались вьюги,

Стелются метелицы –

Верные подруги.

Хорошо ей праздновать,

Мчать под посвист ветра

И снега разбрасывать

Весело и щедро!

1972

ЗИМУШКА

Идет с клюкою зимушка,

Согнули годы спинушку;

В залатанной котомке –

Метели да поземки.

Под нос бормочет старая:

«Ох, что-то приустала я,

Поспей-ка всюду к сроку,

Когда идти далеко!»

Бредет через проталинку

В промокших старых валенках,

Навстречу ей – мальчишки,

Большие шалунишки.

Промчались шумной стаею,

Чуть не зашибли старую.

Грозила им клюкою,

Качала головою...

Бредет тихонько зимушка,

Саднит к ненастью спинушку:

Видать, не зря в котомке

Шевелятся поземки.

1972–1974

ГОЛУБИКА

Мама из лесу пришла,

Много ягод принесла.

Таня к маме подбежала,

Голубику увидала.

Таня ручками всплеснула,

Удивилась крошка:

«Мама, как ты зачерпнула

Небушко лукошком?»

1973

КЛЮКВА

Шло лето по болоту,

Да оплошало что-то:

О кочку вдруг споткнулось

И, охнув, растянулось.

А клюква из лукошка

Просыпалась немножко

По моховым газонам

Зеленым-презеленым.

Ушло с болота лето

И запропало где-то…

До первого мороза

Вся клюква стала розова,

А осень подоспела –

Она совсем поспела.

Вот бабушка для внука

Несет ведерко клюквы.

Отведал ягод Владко –

Кисла, совсем не сладко!

1976

ТРОЛЛЕЙБУСЫ

Повисли капли фонарей

Над редкими прохожими;

Бегут по улицам быстрей

Троллейбусы порожние.

Со звоном радостным летят

Вперегонки с трамваями,

Напоминая жеребят

В цветущем разнотравье.

Вот добрались в полночный парк,

Глаза-огни погашены;

Приплыли тихо облака

Послушать телебашню.

О чем беседа в вышине,

Троллейбусы не слушают,

Уснули чутко в тишине,

Сложив на спины уши.

Когда засветится заря,

Они опять со звонами

Помчатся, стеклами горя,

Маршрутами знакомыми.

1975

ОТЦЫ И ДЕТИ

«Ох-ох! – вздыхает паровоз, –

Скрипят суставы старые…

Сегодня сын-электровоз

Меня, шутя, обставил

И протрубил: ‘‘Куда тебе,

Отец, с твоим-то КПД?!’’»

1976

МУДРЕЦ И ХАН

Это было давно:

Во седой старине…

Жил великий мудрец

В азиатской стране.

Правил этой страной

Удалой юный хан,

То и дело войной

Тешил он ятаган.

Верил хан в талисман

И в удачу свою…

Только вдруг оплошал

Он однажды в бою:

От булата врага

Не укрыла броня,

Навзничь раненый хан

Пал на землю с коня.

Подхватили нукеры

Владыку с земли,

Чуть живого его

Во дворец привезли.

И внесли вчетвером

На могучих руках,

Положили в постель…

«Милосерден Аллах!»

Привезли мудреца.

Осмотрел он его

И к окну отошел,

Не сказав ничего.

Все обдумал в тиши:

Не пристало врачу

Впопыхах обещать:

«Хана я излечу!»

Шевельнулась портьера,

И слышит мудрец,

Как визирь прошипел:

«Ну, решись, наконец!

Будешь ты награжден,

Коль владыку спасешь…

Если нет – не взыщи –

Вслед за ним ты умрешь!»

«Смерти я не боюсь.

Врачеванье любя,

Я берусь исцелить,

Повелитель, тебя!»

Хан, страдая, спросил:

«В чем искусство твое?»

И услышал в ответ:

«Я принес мумие!

В поднебесных горах,

На груди серых скал,

Я смолистый натек

Средь камней отыскал.

У живого джейрана,

Спустившись с небес,

Я на печени сделал

Глубокий порез.

Смазал рану его

Мумием только раз,

И к вечерней заре

Печень снова срослась…

Я тебя исцелю,

Только ты поклянись

Доброте посвятить

Возвращенную жизнь!»

Хан ответил: «Клянусь!

В том свидетель – Аллах,

Что я впредь воплощусь

Лишь в достойных делах!»

А неделю спустя

От дворца аксакал

На дареном коне

В свой кишлак ускакал.

Говорят, хан сдержал

Обещанье свое –

Не напрасно мудрец

Издержал мумие!

1990

СПАСЕНИЕ ПОЛОНЯНКИ

Словно вихри, неслись златогривые кони

По ковыльной степи, по колючей стерне –

Это русский казак уходил от погони,

С ним Любава его на кауром коне.

Из гарема мурзы выкрал он полонянку…

Скачут следом нукеры, коней торопя,

Чтоб назад непременно доставить беглянку,

Не жалеют коней, не жалеют себя.

Если вдруг убегут, это может ведь статься,

Ни за что не помилует грозный мурза,

С головами своими придется расстаться,

Потому упустить им беглянку нельзя.

Этот русский джигит и силен, и отважен –

Без смертельного боя ее не отдаст.

В рукопашном бою он воистину страшен,

Как шайтан, изворотлив, к тому же – глазаст!

Вот на полном скаку он назад оглянулся

И Любаве сказал: «Дорогая, гони!..»

Сам отважно навстречу врагам повернулся:

По раздольной степи приближались они.

Хоть и молод казак, зато ратник умелый,

В руки взял он с тугою тетивою лук,

И в колчане его приготовлены стрелы,

И на саблях умеет он биться с двух рук…

Вжик – и первый нукер

в ковылях распластался;

Сабли взмах – и уже обезглавлен второй…

Из троих лишь один невредимым остался,

Лишь один, но зато – настоящий герой!

Супротивники крепко сшибались клинками,

У обоих изранены сталью тела…

Долго бились,

вцепившись друг в друга, верхами –

Кровь на землю сухую струями текла.

Наконец, изловчившись, ударил кинжалом,

И нукер повалился на шею коня…

И у русича раны пылали пожаром

Там, где тело его не скрывала броня.

Кое-как доскакал до кустов краснотала,

Где в глубоком логу пробивался родник,

Где Любава в тревоге его поджидала,

Там к живительной влаге губами приник.

Пыль дорожную смыла и смазала раны,

Уняла подорожником алую кровь…

Ночь укрыла влюбленных до утренней рани,

И тальник даровал им приветливый кров.

Поутру понеслись златогривые кони,

Оставляя в полоне страданья и грусть:

Смелый русич с невестой ушел от погони,

Чтобы с ней возвратиться в родимую Русь.

1992