Когда я был еще полуребенком,
Порой не мог с любовью совладать.
Теперь же женщин обхожу сторонкой –
И в жизни наступила благодать.
А благодать ли? Звуки стали тише,
И краски мира сделались бледней...
Я по ночам вымучиваю вирши,
А сам украдкой думаю о ней.
О той, с высокой грудью, гибким станом,
Припухлыми губами... А глаза!
Да если я любить их перестану,
То попросту на свете жить нельзя!
1973
Цветник вздыхал о промелькнувшем лете,
Вокруг кружил осенних листьев бал…
Я возле грота женщину заметил
И в ней подругу юности узнал.
Все то же: плавная изящная походка,
Небрежный жест и мимолетный взгляд…
И сердце вдруг забилось так же ходко,
Как билось много лет тому назад.
Став жертвою невольного обмана,
Я у него пошел на поводу.
Татьяна ль это? Кажется, Татьяна…
Сейчас, с волненьем справлюсь – подойду!
Но зря опять разбередилась рана:
Ведь наяву, а вовсе не в бреду
Уже мне ясно: это – не Татьяна,
За незнакомой женщиной иду.
Не отрешусь никак от мысли странной:
Зачем тогда, в сиреневом саду
Я не посмел своей назвать Татьяну? –
Всю жизнь ищу ее, да, видно, не найду!
1971
Позабыла меня русалка...
Вечерами при яркой луне,
Чуть прикрытая полушалком,
Не спешит она больше ко мне.
Позабыла меня русалка...
В полусумраке омутных вод,
В рыбьем царстве ни шатко, ни валко
Жизнь замедленная течет.
Позабыла меня русалка...
Что ж, не век вековать одной.
Только все же до боли мне жалко,
Что ласкает ее водяной.
Нет, ты помнишь меня, русалка:
Разве можно забыть ту ночь,
Что была так чарующе-жаркой?!
Уберитесь сомнения прочь!
1987
Селена, милая Селена,
Уже прошло немало лет,
Как не пускаешь ты из плена,
Холодный излучая свет.
Не предсказуем твой характер,
Его извивы не видны,
Как глазу не доступен кратер
На скрытой стороне Луны.
Придется мне седлать ракету.
Вокруг Селены облететь,
Чтоб разгадать загадку эту:
Что за фасадом – разглядеть.
Была бы ты хоть чуть добрее,
Держа в неведеньи ответ...
Но любишь ты светить, не грея,
Не говоря ни «да», ни «нет».
Селена, милая Селена,
Устал твой давний паладин,
Пусть ты одна во всей вселенной,
Но я ведь тоже в ней один!
1993
Я помню, как живо сначала
Меня ты, любя, привечала.
Теперь же, остыв, ты скучаешь,
Меня от себя отлучаешь.
Я истину знаю, конечно:
«Ничто под луною не вечно...»
Лишь страсти в тебе отзвучали –
Ушла без тоски и печали.
1980
Любовь и долг – извечная дилемма...
Чего же медлю я, какого же рожна?!
Тугим узлом завязана проблема,
Теперь я разрубить его должна.
Рубить сплеча по обнаженной плоти,
Предсмертный слышать стон и видеть кровь...
Но я должна, и вы меня поймете,
Суровый долг и нежная любовь!
1981
Двух женщин привела ко мне ты в дом:
Красавицу и ту, что ум взрастила,
Как будто бы не ведая о том,
Что ты в себе обеих совместила.
Уж лучше бы сама сюда пришла
И осветила красотою душу:
Я равновесья доброты и зла
В твоей судьбе суровой не нарушу.
Ты для меня – как дальняя звезда,
Что из глубин вселенной мерно светит,
Но не согреет сердце никогда
И на мольбы любые не ответит.
1978
Ветер треплет пушистые локоны,
Обнимая небрежно твой стан.
Я – безмолвно присутствую около,
Словно древней страны истукан.
Дорогая, ну чем ты встревожена?
Все вздыхаешь, печали тая...
Дай мне руку свою, осторожная,
И шепни: «Я отныне – твоя!»
1978
Растаял в серых сумерках закат;
Прищурил вечер черные ресницы,
А мы под неумолчный звон цикад
Листаем жизни пройденной страницы.
У дальних гор густеют облака,
В них вспыхивают яркие зарницы...
В моей руке тиха твоя рука,
И грусть сквозь пальцы сжатые струится.
Разлукой лишь повеяло слегка,
А нам тревожно, по ночам не спится.
Рассудку подчиняемся пока,
Но от себя, как ни скрывай, не скрыться!
1972
Прощай же, милая, прости
За то, что сердце обманулось.
Ты о прошедшем не грусти –
Оно – печалью обернулось.
Ведь для меня в твоей душе
Живого чувства не осталось,
Моя привязанность уже
Докучливою стала, в тягость.
Прости любовь мою, прощай.
Ушедшее – неповторимо...
Другому нежность обещай
И будь, как мною, им любима!
1978
Навсегда пропитала полынь
Все, что было меж нами хорошего,
И не сплавит любая теплынь
Чувств былых несплавимое крошево.
Предала ты меня и себя
Вероломно, без слова прощания:
За другого пошла, не любя,
Позабыв все свои обещания.
Все же память зачем-то хранит
Образ милой, придуманный в юности
Что притягивал, словно магнит,
Как лунатика таинство лунности.
Ясность взгляда влюбленных очей,
Поцелуи стеснительной скромницы,
Аромат соловьиных ночей,
До сих пор, незабвенные, помнятся.
1965
Ты нечаянно коснулась
Взглядом сердца моего.
Лишь к тебе оно рванулось –
Ты к другому повернулась,
Растревожив и его.
Проходя по жизни ровно,
С простодушной простотой
Убиваешь ты бескровно
Равнодушной красотой.
Безмятежно процветаешь,
До поры такой живи:
Срок придет – и ты узнаешь
Боль отвергнутой любви.
1985
Прекрасна юности пора –
Свиданья с милым до утра...
Отхороводились, а там уж
Приходит время выйти замуж:
Детишки, дружная семья –
На этом держится Земля.
Но ты пеленки презирала,
Беспечным мотыльком порхала,
Жизнь беззаботную любя,
Цвела лишь только для себя.
Прожив впустую много лет,
Бесследно сгинешь, пустоцвет!
1985
Приди ко мне, мой друг, в ненастном октябре,
Когда несут дожди тревоги и печали…
Хоть у меня виски в предзимнем серебре,
Но нежные слова в душе не отзвучали.
Внимательно вглядись в чарующий наряд
Трепещущих осин, стоящих стайкой густо,
Их ветер встормошит – все листья облетят,
И станет меж ветвей сквозительно и пусто.
Мы в листопаде лет заветной встречи ждем,
И давних юных чувств
нам жаль неповторимость…
А осень отгорит под сеющим дождем –
Придется все ж принять зимы неотвратимость.
Приди ж, мой нежный друг! Я этой встречи ждал,
Когда цвела весна, и в жарком зное лета,
В осенние дожди… И все же твердо знал,
Что песня лебединая не спета!
1996
Я возьму туес, да подамся в лес
За душистой клубникой лесною,
Чтобы круглый год, без кручин-невзгод
Вся бы жизнь вам казалась весною.
В туесе до дна – сладота одна
Без обмана, без капли горчины.
Горечь всю за вас в каждый день и час
Пусть изведают ваши мужчины.
1976
Когда уже не очень
Тревожит южный зной,
Спешат слететься в Сочи
Красотки по одной.
Как на парад нарядов:
Кто в мини, кто – в портках
Проходят ряд за рядом
В заморских париках.
Пускай умны не шибко –
У каждой до ушей
Приклеена улыбка
Для денежных мужей.
Нет совести в помине,
Кумир их – Асмодей...
Шумят шелка в теснине
Меж горами грудей.
Спешат не слишком бодро
От страждущих уйти,
Умело кажут бедра
И прочее... С пути
Собьется тут и евнух,
Не то, что мужички...
В краю продажных девок
Я умирал с тоски.
1975
В самый первый день весны прекрасной
Из потока солнечных лучей,
Обжигаясь, вырву ярко-красный,
Что алее алых кумачей.
Во второй – оранжево-паленый,
В третий – желтый унесу с собой;
На четвертый – выну я зеленый,
В пятый день – небесно-голубой.
На шестой из лучезарных линий,
Чтоб пополнить собранный букет,
Выберу лазурный – самый синий,
На седьмой – нежнейший фиолет.
А восьмого марта на рассвете,
В сонме поздравительных речей
Подарю всем женщинам планеты
Тот букет из солнечных лучей!
1991
«О, женщина, напрасно ты покорилась нам!..»
Так сладкозвучно пели Рудаки и Хайям.
«Пока поэты милой красу боготворят.
Охотники крадутся к раскрывшимся сердцам».
Пока поэты милой красу боготворят,
Люби и будь любимой, выращивай ребят.
Но только перестанут о нежной пери петь –
Спеши узнать скорее, что там они творят?
Нo только перестанут о нежной пери петь,
Сердца мужские станут жесточиться, грубеть.
Глядишь – в строю военном команды прозвучат,
Блеснет огнем оружье, повсюду сея смерть.
Глядишь – в строю военном команды прозвучат
Уйдут на бойню парни от плачущих девчат...
О, женщина, напрасно ты покорилась нам:
Была бы ты всевластна – умолк бы войн набат!
1975–1977
Сквозь толщу лет и череду событий,
Свои обиды давние забыв,
Летел стремглав я в мир полузабытый
На твой чуть слышный, гаснущий призыв.
Но не успел: уже в костре заката
Кружился только пепел меж огней.
Меня постигла тяжкая утрата:
Ты улетела в мрачный мир теней.
Напрасно сердце так к тебе стремится,
Теперь бессилен даже чародей:
В огне заката догорели птицы –
Угас твой голос в стае лебедей.
1977
В Сибири под снегами спят поля,
А здесь – неспешно догорает осень,
Грустят о теплом лете тополя
Среди магнолий, кипарисов, сосен.
Кружит над Сочи жухлая листва,
С ветвей в полет пускаясь быстротечный,
Над головой тревожно шелестя,
Мятущеюся стаей бесконечной.
– О чем же, листья, шелестите вы?
Они, шурша, печально отвечают:
– Всмотрись в лицо прозрачной синевы –
Нас в небе грусть прощальная качает.
Должно быть, люди посчастливей нас:
Легко ли нам друг с другой расставаться
И видеться теперь в последний раз,
Чтоб никогда уже не повстречаться?!
И мне припомнились закаты над горой,
Приветливое сочинское лето
И голос, что еще зовет порой
Словами песни недопетой.
1978
Ласково плещется Черное море,
Южная полночь томленьем полна.
Бледная женщина с думой о горе,
Утра заждавшись, стоит у окна.
Шепчут о прошлом незримые волны,
Кажется, ночь никогда не пройдет...
Ей одиноко, печально и больно:
Утро минувшего вновь не вернет.
1982
Жизнь дала мне радость и страданья,
Возносила, рушила с небес...
Обо всем храню воспоминанья,
Как о знойном лете зимний лес.
1974
Стылым утром злого декабря
Разыгралась алая заря,
И из той распахнутой зари
Залетают в душу снегири.
Отчего же все во мне поет.
Отчего вскипает в стужу кровь? –
Радость ты отправила в полет:
Подарила мне свою любовь!
1985
АМФИБРАХИЙ
Устала я, милый, от жизни такой:
В заботах – не видно просвета.
Когда обрету долгожданный покой,
Когда же все кончится это?
АНАПЕСТ
Поцелуя невинного свежесть
Растопила неверия снег.
Подарить нам нежданную нежность
Удалось чародейке-весне.
ДАКТИЛЬ
Милая женушка, будет печалиться,
Счастье в суровой борьбе обретается;
Трудно от жизни такой не отчаяться,
Все же я верю – оно повстречается.
ХОРЕЙ
Чувства позднего невольник
Разум в клетку посажу...
Как в Бермудский треугольник,
Я в любовь твою вхожу.
ЯМБ
Как первый мартовский подснежник,
Ты тянешься к своей весне,
И поцелуй твой свеж и нежен,
Как чист и нежен первый снег.
1979