60-летию отца –
Зубкова Дмитрия Федоровича
Сегодня ты взошел на перевал,
Горят огнем натруженные ноги:
Когда б сложить в одну твои дороги –
Не каждый в жизни столько прошагал!
Сними с усталых плеч нелегкий груз
И оглянись на пройденные шири:
Раскинулась перед тобою Русь –
Простор огромный, в несколько Сибирей…
Ты был простой крестьянкою рожден
В закатный час на берегу Оскола,
В той слободе, где мирный вол и конь
Слились в одном названии тягловом.
Там детство босоногое прошло…
А только лишь успел закончить школу –
Как сразу же в глубинное село
Учить других был послан комсомолом.
Тогда еще с опаской шли в колхоз,
Ходил с наганом новый председатель…
Но осенью ученье началось
В подслеповатой и щелястой хате.
А времени – на краткий сон в обрез:
Тогда у всех проснулась тяга к знанью,
Вел после школы вечером «ликбез»,
Потом спешил на шумное собранье…
Пришла весна, а с ней – пора любви.
Зачем так коротки весною ночи?!
Поют в садах цветущих соловьи,
Пьянят любимой ласковые очи!
И, кажется, весь воздух напоен
Волнующим душистым ароматом!
Еще двоих весна взяла в полон…
Неужто это было все когда-то?
Потом прислали двух учителей,
А впереди – заманчивое лето…
Но вместо кипарисовых аллей,
Направили в районную газету.
Азы работы трудно постигал:
Бумага долго оставалась чистой,
Не появлялись нужные слова
На кончике пера у «журналиста».
Искал, писал, черкал, опять писал…
В отчаяньи бросал листки в корзину;
Вставал, ходил и снова начинал
Статью о пятисотнице Марине…
В работе пролетал за годом год…
Вола с конем теснил на пашне трактор.
Прошла пора сомнений и невзгод,
Твои статьи уже хвалил редактор!
Призывный клич: «Даешь родной Восток!»
Был принят сердцем комсомольским близко:
Донес переселения поток
Рисковую семью до Уссурийска.
Какой простор для творческой души!
Заботы края становились ближе…
Настойчиво учился и в глуши,
И в незабвенном ленинградском КИЖе.
Вблизи границ пожар не угасал.
Во многих семьях отдавались болью
События на озере Хасан,
Упорные бои на Халхин-Голе!
Загрохотала главная гроза…
В военкомат пошел ты добровольцем.
На Пограничье в самые глаза,
В упор смотрел наглеющим японцам.
Уже полгода ждали каждый день
Предательского подлого удара,
А над Москвой – нависла вражья тень,
За ней – огонь огромного пожара!
В тяжелой битве Родина твоя
Изранена, исходит морем крови,
А в дальних мелкосопочных краях –
Полки стоят все время наготове!
Хребет сломали немцу под Москвой,
Под Сталинградом, Курском – в вашем крае
Заботы поубавилось… Покой
Теперь теряли сами самураи.
Закончилась на западе война,
Над вражьим логовом взвилось Победы знамя!
Тогда к востоку двинулись войска
И занимали место рядом с вами.
Сигнал атаки грозно прозвучал,
От мощных взрывов содрогнулись дали.
Поднялся у границ девятый вал –
Квантунцы тень свою перегоняли!
Зияли бреши в толще крепких стен…
«Гремя огнем, сверкая блеском стали»,
Харбин освобождали и Мукден –
Как вас китайцы радостно встречали!
Свободны снова Дальний, Порт-Артур,
Где так спесиво флаг японский реял…
Подняли гордо флаги в высоту
Китай, Курилы, Сахалин, Корея!
И думалось: «Теперь желанный мир –
Надолго, навсегда, не будет шатким!»
Сменил на платье штатское мундир
Уже на дальних берегах Камчатки.
Был неспокоен Тихий океан,
В насмешку что ли наречен он Тихим?
Вот бывший сухопутный капитан
Его назвал бы, несомненно, «Диким».
Пятнадцать дней ревело и штормило,
Без алкоголя каждый – в стельку пьян!
«Шуми, шуми, послушное ветрило,
Волнуйся подо мной, угрюмый океан!»
Но долгого томленья вышел срок:
В спокойной глади Золотого Рога
Приветливо встречал Владивосток
И провожал в неближнюю дорогу.
Последним старшина вскочил в вагон;
Готов к отправке новый «сто веселый»!
Гудит гудок, состав берет разгон,
И – замелькали города и села!
Салютом повстречала вас Москва:
Приезд совпал с Октябрьской годовщиной;
Приехавших смешал с толпой вокзал –
Распались навсегда солдатские общины.
И вот, вы снова у родимых стен.
Война случайно дом ваш пощадила,
Зато вокруг – кирпич горелый, тлен;
Порублен сад, который мать садила.
Глубокий след оставила война
На теле Родины и в человечьих душах,
Как будто бы огромная волна
Прошла над некогда цветущей сушей!
Оставил в Волоконовке жену
И двух сынов, уехал на рассвете:
Обком послал на мирную «войну» –
Редактором в районную газету.
Три года здесь царил неурожай –
В пустых сусеках поселился голод…
Как воин, весь израненный лежал
Нижнедевицк – безвестный русский город.
Все заново досталось возрождать,
И, чтобы пустошь снова стала садом,
Не стали поколений новых ждать,
Уже привыкли: «Надо, значит – надо!»
Страницы жизни ветер лет листал,
Работал в Алексеевке, Репьевке…
Родными стали многие места,
Но лишь в Рамони вышла остановка,
Во всем районе не найти села,
Проселочной дороги иль тропинки,
Где ты хотя бы раз не побывал
И не нашел бы творческой новинки!
Ты к людям шел с открытою душой,
Но проходимцам приходилось жестко:
Для них всегда бедою был большой
Твой фельетон язвительный и хлесткий.
Бывало все: и радости побед,
И горькие нежданные утраты…
На журналистском фронте сорок лет
Твое перо у истины солдатом!
Сегодня ты взошел на перевал.
Пускай здесь отдыхают одногодки,
Но ты еще ничуть не потерял
Упругую стремительность походки!
21 сентября 1971 г.