От Черного до Баренцева моря
В то утро долгопамятного дня
Обрушилось войны лихое горе
Гремящим шквалом стали и огня.
Лишь пограничье вздыбилось от взрывов –
В тот самый миг возникла и волна,
Что гитлеризм с планеты нашей смыла:
Названье ей – Священная война!
Еще так далеко до тех сражений,
Что над фашизмом установят крест,
Еще хотят нас бросить на колени.
Уж истекает кровью крепость-Брест…
Готовится торжественная месса,
И стол для победителей накрыт…
Но не сдается гордая Одесса,
И Севастополь доблестный стоит!
Бои сложились в многие недели
В хваленых планах получился сдвиг:
Залютовали русские метели –
В своей крови забуксовал блиц-криг…
Еще никто не знает, что блокада
Душить нас будет много страшных дней;
Но не возьмут фашисты Ленинграда,
И не войдет в столицу лиходей!
Умылись кровью вы у нашей Волги,
Погибли ваши армии в «котле»,
Затем под Курском страшный бой недолгий
На вспаханной взрывчаткою земле…
С тяжелыми упорными боями
Дошли мы до широкого Днепра,
И за его крутыми берегами
Погнали дальше к западу врага…
Но нам еще так долго до Берлина,
Неся потери горькие идти.
Еще не скоро русские дружины
Придут Европу пленную спасти.
Лишь в сорок пятом День Победы будет,
Мы забежали мысленно вперед…
Но и в то утро веровали люди:
«Победа обязательно грядет!»
1974
Где громко каркали вороны,
В прибрежной гуще лозняка,
Заслышав сдавленные стоны,
Пастух нашел политрука.
Над ним кнутом раздвинул ветки,
Стряхнув прохладную росу,
Сказал: «Не бойся, я советский
И от врагов тебя спасу!»
«Раз ты советский, значит с нами,
Но речь не обо мне пока:
Спаси от плена это знамя –
Святыню нашего полка.
Ты наклонись, отец, пониже:
Под гимнастеркою оно…
А мне теперь уже не выжить –
Смерть надо мной кружит давно.
Теперь приму ее спокойно:
Ты знамя нашим передашь,
Оно большой судьбы достойно…
Меня же здесь земле предашь.
А тут, в планшете, списки павших,
О них узнать должна страна…
Ты доживи, отец, до наших –
Победой кончится война!»
1984
Атака только что отбита.
Чадит земля, горит металл,
Высотка взрывами изрыта…
«Дорога на Москву закрыта!», –
Воскликнул ротный и упал.
Двенадцать дней не могут фрицы
Вперед продвинуться… Уже
Парад им грезился в столице;
Пришлось, однако, распроститься
С мечтой на стойком рубеже!
Жестокий бой пошел на убыль,
Бинтует рытвины снежок…
Почти без танков и орудий
Сибиряки широкой грудью
Путь преградили на восток.
Свой долг исполнили солдаты:
Фашисты дальше не прошли!
Стоявших насмерть здесь когда-то
Живых и мертвых помним свято,
Поклон им низкий, до земли!
Между шпал зарыты мины.
Ночь. В засаде взвод лежит…
Пронеслась дрезина мимо,
А за ней состав спешит.
Тяжело, видать, нагружен:
Тяжко дышит паровоз.
В самый раз такой и нужен,
Чтобы смерти не довез.
Затаились на опушке
С автоматами в руках,
Не доедут к фронту пушки:
Здесь их ждет бесславный крах!
Вот крутнул минер машинку –
Взрывы грохнули – тотчас
Смертоносная начинка
За работу принялась.
Рвутся бомбы и снаряды,
А разбитый паровоз,
Почитай что с нами рядом
Завалился под откос.
Из последнего вагона
Вдруг ударил пулемет,
Но пока что нет урона:
Недолет, да перелет.
Застучали автоматы –
Начался короткий бой,
Немцы – бравые солдаты
Лезут прямо на убой!
Нам видны, как на ладони,
Мы же спрятались в кустах.
Слышны взрывы, крики, стоны
Сразу в нескольких местах.
Вскоре выстрелы затихли –
Отходить теперь пора.
Мы своих ребят, не ихних
Схоронили до утра.
И от прибывшей погони,
Что нам шла наперерез,
Унесли нас добры кони,
И укрыл родимый лес.
Чуть забрезжил рассвет,
прогремели шаги в коридоре;
Настороженно ждет,
затаилась в тревоге тюрьма:
Чей черед умирать,
не в открытом бою на просторе,
А у мрачной стены,
жизнь без боя отдав, задарма?!
Дверь со скрипом открылась.
Меня офицер вызывает:
«Ду – хераус!»
Штыками блеснул молчаливый конвой.
С жестких нар
я избитое тело с трудом поднимаю
И, шатаясь, иду
в свой последний решительный бой.
Вот и солнце взошло.
Поднимаются медленно дула...
Я стою пред безликой
солдатской шеренгой один
И бесстрашно бросаю
навстречу палаческим пулям:
«Пусть не будет меня,
все равно мы фашизм победим!»
1984
Вот наступать пришел и наш черед,
Взвились ракеты стаей в небосвод –
И сразу из траншей за взводом взвод
В атаку яростную ринулись – вперед!
Настала долгожданная пора,
Растет и ширится могучее «Ура!»
И вот уже бойцам не ведом страх,
Не путается слабостью в ногах.
Чуть впереди бежал мой друг Керим,
Я еле-еле поспевал за ним.
И вдруг – нет друга: небо заслонив,
Под ним взметнулся яркой вспышкой взрыв!
И я за грудь схватился на бегу,
Стрелять по вражьим вспышкам не могу:
В глазах огнем последний луч блеснул,
И я на трассе огненной уснул…
Нас после боя взводный сосчитал
И матерям обеим написал:
«Иван Васильев смертью храбрых пал,
Керим Мамедов – без вести пропал…»
Ведь только я увидел как тротил
Его в огонь и пепел превратил.
А в кишлаке далеком сына мать
С надеждою на чудо будет ждать
И думать, рукоделье отложив:
«Раз не убит он, значит жив он, жив!»
Ах, если б мог я из могилы встать,
Чтоб матери о сыне рассказать!
1972–1975
Вам в грозный год исполнилось семнадцать,
Вас призвала страна,
Чтоб с ворогом жестоким насмерть драться –
Безжалостна война.
Могли ль за месяц строгие старшины
Мальчишкам преподать,
Хотя бы самые доступные вершины
Науки побеждать?!
Потом комбаты были ли повинны,
Кляня судьбу свою,
Когда теряли больше половины
Вас в первом же бою?!
Бравировали гордо смелым духом,
Страх поровну деля,
И становилась вам лебяжьим пухом
Изрытая земля.
Выстраивались смерти списком длинным
На боевом пути;
Не многие до самого Берлина
Из вас смогли дойти.
Мальчишки милые, не били вы поклоны
Лихой судьбе…
Над вечным пламенем расписан по пилонам
Десятый «Б».
1975
Каждый знает: саперу нельзя горячиться,
Ведь фашист на придумки горазд:
Чуть задел проводок и – пожалуйте бриться,
Ведь сапер ошибается раз.
Провели на мякине проклятые фрицы:
Мина прямо в ногах взорвалась.
Да, недаром в солдатском кругу говориться,
Что сапер ошибается раз.
А легко ли с ногою своей распрощаться,
Без нее – в невозвратный запас…
Что хирургу – он может сто раз ошибаться,
А сапер – лишь единственный раз.
Нет, солдату сдаваться совсем не годится,
Хоть гангрена уже началась,
Я за место в строю до конца буду биться,
Что ж, сапер ошибается раз!
(В. Майборскому)
Три похоронки получала мать,
И с каждым разом в небе меркло солнце,
Но ни на миг не уставала ждать
И верила, что сын домой вернется!
И он вернулся! Славно завершен
Победой путь кровавый и неблизкий:
Он был в боях от смерти защищен
Святой любовью материнской!
1975
В тиши музейной старятся в пыли
Пробитые осколками знамена,
Которые к победам нас вели
По городам Европы опаленной.
Теперь они в безмолвии стоят,
Как на посту бессменном часовые,
И правду для Истории хранят
Реликвии Победы боевые.
Давно низвергнут враг в тартарары,
Съедает ржа оружие из стали…
Но не стареют песни той поры:
Они в народе навсегда остались!
1975
Песня твоя в тишине прозвучала –
Сердце качнуло горячей волной:
Голосом нежным ее напевала
Ты для меня предвоенной весной.
Только в цветущем саду отвстречались,
Только на свадьбе испили вина –
С неба упал окровавленный аист –
Перечеркнула нам счастье война.
Горькие слезы нелегкой разлуки,
Словно в тумане родное лицо;
Шею обвили любимые руки,
Нерасторжимо такое кольцо!
Вскоре и ты этой трудной порою,
Родины-матери слыша набат,
Быстро постигнув премудрости строя,
Чудом попала ко мне в медсанбат.
В этой безжалостно-злой круговерти,
Где вперехват орудийная речь,
Многих солдат сберегла ты от смерти,
Только себя не смогла уберечь…
Песня твоя в тишине прозвучала,
Вынесла прошлое теплой волной –
Новая юность любовь повстречала,
Да не порушится счастье войной!
1975
Давным-давно закончилась война –
Четыре года злого лихолетья,
Но до сих пор нам помнится она,
Хоть не одно прошло десятилетье.
Зарубцевались раны у земли:
Почти сровнялись рытвины воронок,
Оплывшие окопы заросли…
По полю битвы бегает ребенок.
На этом поле Славы и Беды,
Где в день сраженья вырастали взрывы,
Теперь растут неброские цветы,
Здесь снова стало тихо и красиво.
А нам все помнится прошедшая война –
От прошлого ведь никуда не деться:
Вдруг об осколок звякнет борона –
И отзовется часть его у сердца!
За спиною нашего солдата
Находилась отчая земля:
Горы, степи, реки и палаты
Древнего московского Кремля.
Впереди, до самого Берлина,
Под фашистским игом был народ,
И пришлось тебе дорогой длинной
И кровавой двигаться вперед.
Ты преодолел большие беды,
Чтоб от рабства всех землян спасти,
И добыл великий День Победы,
Ставя точку ратному пути!
У подножия пилонов,
Возле Вечного огня,
В День Победы неуклонно
Ожидал дружок меня.
Отмечать такую дату
От гвардейского полка
Собирались два солдата,
Два оставшихся дружка.
Ну а где же остальные,
Кто встречал конец войны
За пределами России,
В городах чужой страны?
Кто с боями в центр Европы
От приволжских берегов
На своих двоих притопал
Прямо в логово врагов?
Кто в конце дороги длинной
Брал в огне лихих атак
В сердце города Берлина
Огрызавшийся Рейхстаг?
Отгремел салют и вскоре,
Подведя войне итог,
Мы в родимые просторы
Поспешили – на восток.
В горькой копоти развалин
В новой битве, как один,
Мы Россию поднимали
К новой жизни из руин.
Годы шли, и мы седели,
Вот уж каждый ветеран…
А ряды бойцов редели
Не от пуль – от старых ран.
И сегодня, в День Победы,
Первый раз за много лет,
Как обычно, не приедет
Старый друг: его уж нет.
Но не только по привычке
Я к Огню проделал путь:
На последней перекличке
Всех ушедших помянуть!
1979
Железо – давнее начало
Дорогам, хлебу и броне.
Оно победами звучало
На мирной ниве и войне.
Нам встарь металла не хватало.
Но клич военный прозвучит –
И из железного орала
Ковались грозные мечи.
Но вот – пришельцев Русь карала
Отбой играли трубачи,
И снова в мирные орала
Перерождалися мечи.
И лишь тогда страна узнала,
Когда взметнулись кумачи:
У нас достаточно металла
И на добротные орала,
И на разящие мечи!
Но пусть не будет войн на свете,
Пусть воцарится вечный мир,
И в ясном небе солнце светит –
Всего живущего кумир!
1980
ВОЙНА!
Тревогой наполняется Европа,
Предчувствуя невиданный урон:
Холодная война встает из гроба,
В руках ее – губительный нейтрон.
Убийственной новинкою грозится,
Безумною жестокостью полна,
Безжизненными сделать и столицы,
И малые селения она.
Желают мира жители планеты,
Изведать новой бойни не хотят...
Крылатые слова, а не ракеты,
Пускай через границы полетят.
Пусть лишь для мира трудятся науки,
Плоды ума даруя всем сполна,
Пускай добро творят людские руки,
И сгинет навсегда с Земли война!
1981
Плывет каравеллой Земля
По бурному веку двадцатому.
Меняется курс корабля:
То к миру, то к ратному атому.
Нам нужно планету спасти
Своими усильями дружными,
Чтоб ей не загинуть в пути
Груженой смертельным оружием.
Чтоб к миру всеобщему плыть,
Не став раскаленною лавою.
Оружье нам надо сгрузить
И с левого борта, и с правого!
1981
Все тогда на Руси голодали,
В скудный год средь безрадостных лет.
Как старшому мне хлеб доверяли,
А старшому – двенадцати нет.
Помню холод промозглого неба…
После нескольких длинных «хвостов»
Полбуханки с довесочком хлеба
Нес на пять поджидающих ртов.
Дома – вечно голодные братья…
В те лихие для детства года
Я на шалости денег не тратил,
Сам довесков не ел никогда.
Глядь, у стенки сожженного дома,
Где в развалинах жесть дребезжит,
Рядом с пастью дверного проема,
Старушонка в сугробе лежит.
Еле теплилась жизнь в старушонке,
Неподвижна, но все же жива…
На лохмотьях худой одежонки
Ткет поземка свои кружева.
Не мигая, тускнеющим взглядом
На горбушку смотрела она…
Наклонился, присел с нею рядом,
Протянул ей довесочек: «На!»
С недоверьем глядит: не шучу ли?
Это – жизни подаренный день!
Запах свежего хлеба почуяв,
Колыхнулась ко мне, словно тень!
А потом, в комнатушке холодной,
Сам от голода молча страдал:
Не посмел я признаться голодным,
Что довесок старушке отдал…
А весной все же легче нам было:
На лугу, где бормочет ручей,
Появлялись спаситель-крапива
И на ветлах – гнездовья грачей.
Мне досталось бесхлебье изведать,
Потому и ярюсь до сих пор,
Когда ситный иные неведы
Превращают в помоечный сор!