Родился 3 октября 1934 г. в районном центре Курской (ныне Белгородской) области Волоконовке в семье журналиста местной газеты. В августе 1938 г. наша семья переехала в город Ворошилов-Уссурийский (ныне Уссурийск), к месту новой работы отца – Дмитрия Федоровича, в качестве вольнонаемного сотрудника в газете Первой Особой Дальневосточной армии «На защиту Родины». Я с братом Валентином был определен в армейский детинтернат. Когда началась Великая Отечественная война, отца призвали в армию в качестве политработника. По месту его службы до конца войны наша семья несколько раз переезжала: Уссурийск – Волочаевка – Уссурийск – Духовское – Хабаровск – Владивосток – Петропавловск-на-Камчатке; после демобилизации отца Владивосток – Волоконовка – Нижнедевицк (районный центр Воронежской области), где я с похвальной грамотой закончил седьмой класс и без вступительных экзаменов поступил в Старооскольский геолого-разведочный техникум. Производственные практики проходил на рабочих местах в Берчогурской ГРП (Предгорья Мугоджар) и в Покровской ГРП (Северный Урал). Дальнейшее изложено в автобиографическом стихотворении:
Я с детства влюблен был в Природу
И, следуя дерзкой мечте,
Своим устремленьям в угоду,
Учиться пошел в Гэ-эр-тэ.
Тот техникум в Старом Осколе
Для многих пытливых ребят
Был первой прекрасною школой,
В профессию давшей мандат.
Читая «Уральские сказы»,
Часы вдохновений познал;
Тогда же стихи и рассказы
Вошли в рукописный журнал.
Геологом стал и пока мне
Неведомы были врачи,
Искал рудоносные камни
В остывшей природной печи.
И начал, конечно, с Урала –
Искал там железо и медь;
Продолжил на копях урана,
Таившем болезни и смерть.
Саксонские Рудные горы,
Известные встарь серебром,
Вдруг сделались «мира опорой»,
Дававшей нам атомный гром.
Большой разрушительной силой
Снабжал я советскую рать.
Попутно о девушке милой
Стихами заполнил тетрадь.
Мне врач, по секрету, сказала:
«Чтоб дальше продолжилась жизнь,
Пока радиации мало,
Возможно, скорее женись!»
Вот год пролетел незаметно,
И я возвратился домой
И встретился с самой заветной,
Чтоб стала моею женой.
Но все получилось иначе
В лучах судьбоносной звезды,
Когда получил неудачу
И должен был ехать в Джезды.
Ответила, что ей не надо
Выслушивать всякую чушь,
Не может от стен Ленинграда
Ехать в какую-то глушь.
В безводных степях Казахстанских
Разведал руду для брони
Затем, чтоб танкистов и танки
От смерти в боях боронить.
В походах заманчиво-тяжких
В пустынном краю пастухов
Заполнил я две пикетажки
Колонками новых стихов.
И чувство возникло простое:
Кто скажет отчетливо тут
Чего та поэзия стоит
И надо ль идти в институт?
Тогда же творений подборку
С надеждой в Москву посылал
Для литературной разборки,
Но был безответным финал.
Закончил вечернюю школу,
Успех – золотая медаль
И свадебка под радиолу...
Прощай, казахстанская даль!
Три года прошли – стало ясно,
Что большее сделать смогу
В профессии трудно-прекрасной
И с тем поступил в Вэ-Гэ-У.
И тут же красавица Нина –
Моя дорогая жена,
Как раз подарила мне сына,
Так счастлива была она!
Уже от студенческой парты
В Придонье, в Приволжских степях
Составил прогнозные карты,
Познал ледниковый размах.
На бурных притоках Тунгуски
Исландский отыскивал шпат
И, сверх поисковой нагрузки,
Добыл сфероокий агат.
Там в солнечном свете игристы,
Застывшие в полости льда,
Сверкнули в глаза аметисты
Из вскрытого мною гнезда.
Кристаллы и воз впечатлений
Привез я с Тунгуски тогда
И емкий запас вдохновений
На многие дни и года.
Мы с женушкой счастливы были,
Хоть беден студенческий дом –
Друг друга мы верно любили
И помнили крепко о том.
Теперь иногда вспоминаю
С особым сердечным теплом
Наш праздник, когда, замирая,
Представил ей Красный диплом.
А после упорной учебы
Я снова попал на Урал.
В его необъятной утробе
Вновь медные руды искал.
Три поля в башкирском Урале
Те руды и камни сбирал.
И вот уж на том материале
Отчет и статьи написал.
Экзамены сдал, но напрасно
Пытался жилье получить.
Хоть все по работе – прекрасно,
Но надобно где-то и жить.
Два года прочислился первым по списку,
Но – нету квартир...
Как струны, натянуты нервы,
Семейный колеблется мир.
И тут объявляется конкурс
В Сибири с посулой жилья,
Включившись немедленно в гонку,
В заезде том выиграл я.
Вот так оказался в Сибири.
Пленительный Горный Алтай,
Свои молибден и бериллий
Ты людям для дела отдай!
В прелестнице Шории Горной
Проблемой железной руды
Занялся надолго.
Упорно влагал в эту тему труды.
Уж горы собрал материала –
Не только руды и камней,
Имел публикаций немало:
Десятки научных статей.
Казалось, работа готова
К широкому выходу в свет,
Дающая свежее слово
В научных воззреньях... Ан нет!
Я вдруг оказался в больнице:
Закупорка вен и инфаркт.
Пришлось безнадежно лечиться,
Такой нежелательный факт.
Почти что полгода в постели
Колодой лежал на спине.
Уже в инвалиды хотели
Меня, но спасибо жене.
Была мне сестрой милосердной,
Не только женою она,
Ходила за мной усердно
И – целой осталась спина.
Еще и на свете не пожил,
Не пройдено столько дорог,
И вот – уж почти обезножел,
А что за геолог без ног?!
Чтоб вовсе ума не лишиться,
Решил не смотреть в потолок,
А к прошлой судьбе обратиться,
Распутав в мозгу узелок.
В стихи попросились Тунгуска,
Лосиный призыв на заре,
Вихлястый полет трясогузки,
Всех больше – глаза Чегарэ!
В эфире стихи прозвучали,
Вошли на страницы газет
И стали позывным началом
Мучений на множество лет.
Работал с друзьями над книгой
И с ней посетил Ленинград.
Окованный боли веригой,
Общенью с друзьями был рад.
Чуть позже в заброшенный угол
Холодной якутской земли,
Где ждали железо и уголь,
Живительный БАМ повели.
И в этой сторонке суровой,
Так жаждавшей жизненных сил,
По нашей методике новой
Запасы руды оценил.
Свою переделал работу,
Частично ее сократили,
Правда, без прежней охоты,
Но все ж, наконец, защитил.
Тогда же меня пригласили
Работать в соседний отдел.
По прежней тоску пересилив,
И с этою сладить сумел.
Шесть лет проработал в отделе,
Объехал громаду-Сибирь,
В ее раскуроченном теле
Познал рудно-каменный мир.
Ах, как же мы были не рады,
Когда, словно камни с небес,
Свалились заказы-наряды,
Инструкций нехоженый лес.
Пришлось нам совместно с ученым
Премудрости те постигать,
Чтоб действуя впредь неуклонно,
Тот лес без хлопот покорять.
Торились в нем новые тропки
В глухой цифролом что ни год.
Сначала в нем были так робки,
Потом – разобрался народ.
В тех дебрях мы долго блуждали,
Потеряно множество лет.
Отмены безумия ждали
И вот – долгожданный ответ!
Инструкции впрямь отменили,
Но радость, поверьте, не та:
Их в тот же момент заменили
На формищи и паспорта.
И снова приспела морока:
Десятки зияющих граф
Цифири алкают до срока,
Иначе – финансовый крах!
Вдруг жизнь изменяется круто:
От всех перестроек устав,
Ушел из рядов института,
Приняв пенсионный устав.
Теперь обретаюсь в Тюмени,
С другими дедами дружу
И знаю по сумме мгновений:
Все ближе иду к рубежу.
К черте той не много осталось,
Но нужно остаток пути,
Болезни презрев и усталость,
С достоинством честно пройти!