I
Обычным тихим днем,
Порой осенней
Ворвался песней в мир
Сергей Есенин.
Не ожидала мать,
Что эта птаха –
Простой крестьянский сын,
Душой – не пахарь.
Что быстро он свернет
С дороги предков
И будет обладать
Талантом редким.
Он пил красу полей,
Еще не зная,
Что быть ему певцом
Родного края.
Честолюбивый дед –
Наставник внука,
Мечтал, чтоб он детей
Учил наукам.
Но внука повлекло
От этой прозы
К березовым кудрям
И вешним грозам.
Лишь зашумит листва,
Бежал он слушать
В вечерние луга
Концерт лягушек.
Проснулся светлый дар
Зарей весенней
Когда пополз туман
Над льдистой звенью.
Восторженной души
Взыграла сила –
В стозвонную Москву
Переместила.
Поднялся ведь Кольцов
Из заскорузлых
Воронежских купцов
Посконно-тусклых!
Был очень удивлен
Наивный малый,
Когда вернули все
Стихи журналы.
Пегаса седоком
Пока не был он,
И к славе повезла
Трусцой кобыла.
Собрав букет стихов
Для «Радуницы»,
Поехал добывать
Свою жар-птицу.
И в Петрограде Блок –
Ценитель строгий,
Найти ему помог
Пути-дороги.
Словесный ткать узор
Не так уж трудно –
Крестьянский кругозор
Для взлета скудный.
Подняться в высоту –
Вот в чем отрада!
Учился на ходу
Он много, жадно.
В журналы и салон
Открылись двери,
Но всюду встретил он
Высокомерье:
«Кого сюда, мон шер,
Заносят ветры,
И модны ли теперь
Зипун и гетры?
Еще придет когда
Без шляпы, босым!»
«Что делать, господа?
Живет альфонсом!»
Тебе, родной народ,
Всех песен сила!
А вылощенный сброд –
Лягай, кобыла!
Откройся миру, труд,
Ведь струны немы,
Пока в душе живут
Мои поэмы!
Спуститесь же с небес,
Великих тени,
И дайте мне свое
Благословенье!
Взлетели стаей в высь
Родные темы,
Да затянула в слизь
Его богема.
Барахтался щенком
В болоте «славы»,
Ведь не был он знаком
С такой отравой.
А сколько смог бы спеть
Он чудных песен,
Когда б не шел в кабак,
Не куролесил!
Гремел боями век,
Алели раны…
А он катился вниз
В угаре пьяном.
Крушился старый мир
В лихих атаках,
А он все больше пил
И грустью плакал.
Но даже и тогда,
В дни просветлений,
Его не покидал
Печальный гений.
О чем же он грустил
В столичной чаще –
Певец былой Руси,
Прочь уходящей?
Мужицкая орда
Исходит кровью,
Затопчут города
Поля коровьи.
Хрипит изба в овсе,
Рычать не смея:
Удавками шоссе
Сдавили шею.
Тесней флажков оклад:
Охотник – с толком,
Несет к плечу приклад
Своей двустволки.
Так городской уклад –
Нахальный, новый
Сминает все подряд:
Соху, поневы.
Дороги иссекут
Златое море,
И розовых коней
Не холить зорям.
Не шляться босиком
По травам росным,
Не слушать сочный звон
На сенокосах.
Родной среды изгой
Был жизни прозой
Поставлен меж избой
И паровозом.
Бушует жизни бой,
Гремят атаки –
Недолго простоишь
Нараскаряку.
«Куда-то все спешат
За счастье драться…
Мне в этой кутерьме –
Не разобраться!»
Ушел от суеты
В кусты «искусства» –
За вывертами слов –
Безлюдно, пусто.
Тащили «изм» с трудом:
Крута Голгофа,
Согнуло под крестом
Мариенгофа.
«Скатились звезды слов
В луны подойник,
Придавлен камнем снов
Живой покойник…»
Как было не устать
От тех кривляний,
Не мог он не восстать
«Я вам – не данник!
Искусство для кого
Должно быть «чистым»
Скажите, господа
Имажинисты?
Нельзя сегодня жить
В угоду «школам»,
Давай, поэт, творить
Свободным словом!»
II
Издателей своих
Приелись лица –
Пора уж двинуть стих
По заграницам!
Пустились в дальний путь
По разным странам,
Чтоб в мир стихов шагнуть,
На иностранный.
Как было не у всех,
В чужие дали
С надеждой на успех
Вы вылетали.
И вот уже Берлин,
Где из отеля
Вы речи повели
О вашем деле.
Здесь лирики – закат:
Поэтов – йота!
У танца свой примат –
Мотив фокстрота.
В замшелых кабаках –
Пивные звоны,
О доблестных полках
Поют тевтоны.
Кто здесь стихи творил,
Давно уж умер
И бронзою застыл
В глубокой думе.
У жизни тусклый свет,
Не люди – жижа,
Последний пес в Москве
Родней и ближе.
Суждения «умов» –
Не глубже блюдца…
Не слышно ни бунтов,
Ни революций.
Мещане чутко спят
В своих каморках…
Один душе разряд:
Беседа с Горьким!
Расчувствовался он
От «Пугачева»:
Был словом восхищен
Волшебник слова!
В восторге от стихов
Пролил он слезы,
Ценитель силы слов,
Гроссмейстер прозы.
Пред публикой всегда –
В хитоне алом,
Она кружилась в такт
«Интернационала».
Всем бывшим, как быкам,
Претит цвет алый:
Раздразнит их Дункан –
В ответ – оскалы!
«Не пьяный мой скандал
И не дебоши,
‘‘Интернационал’’
Их бесит больше!
Трезвон подняли вмиг
(О, Божья Матерь!):
Есенин – большевик
И агитатор!»
Привык держать он грудь
Всем нараспашку –
Придется застегнуть
Плотней рубашку!
Не зря приехал он
В такие дали:
Здесь книжечку стихов
Его издали!
Чем дальше от Руси,
Родное – ближе,
Мираж берез милей
Красот Парижа.
Кто сердцем не ослеп,
Тот враз осмыслит:
Европа – словно склеп
Для вольной мысли!
Пусть дома – недород,
Нет вдоволь пищи,
Но русский наш народ
Душой – не нищий!
Европа в тупике,
Готовит втуне
На всем материке
Походы гуннов.
III
На траверзе – Нью-Йорк,
При штиле полном
Качает пароход
На мягких волнах.
Из тьмы кровавых лет
Убийств народов
Вознесся Новый Свет
Своей «свободой»:
Свободой угнетать,
Всевластно править,
Свободой голодать,
Свободой грабить.
В лесу таких свобод
Не видит света
Бедняк – простой народ
И житель гетто.
В бездушных городах
Экспрессов рыки,
И мечется толпа
Людей безликих.
Для чести, красоты,
Любви и долга
Единая цена –
Всесильный доллар!
Он эталон всему:
Таланту, кушу…
Запродали ему,
Как черту, душу.
Умри, но не отдай
Другому квоту!
Иначе – прослывешь
За идиота.
От бизнеса у всех
Завяли души.
«Мне этакий прогресс,
Поверьте – скучен.
Духовный мир (не спесь!)
Такой убогий…
Нет, не родятся здесь
Толстой и Гоголь!
Подавлен и забыт
Средь стали кружев,
Березовый пиит
Кому здесь нужен?
Назойливо внушать
Чужим размером:
‘‘Здесь каждый может стать
Миллионером!’’?
Увольте, ждет меня
За далью синей
Прекрасная страна –
Моя Россия!»
IV
По Родине так вот
Истосковался,
Что этот долгий год
За два казался!
Не в силах одолеть
Инстинктов древних,
Поехал посмотреть
Свою деревню.
Послушать тишину,
Поля проведать,
От славы отдохнуть
Под кровлей деда.
И успокоить мать:
Сын тот же, прежний,
Не грубиян, не тать,
Как в детстве, нежный.
Дрожит, волнуясь, грудь,
У сердца – спазмы...
Отсюда начал путь
Ты в жизни праздник.
На косогорах крыш
Шуршит солома,
И шелестит камыш:
«Вот ты и дома!»
Все стало здесь не так,
Другие люди...
«Родимые места,
Знакомы будем!»
С пустынного двора
Несет паленым,
И нету ни крыльца,
Ни старых кленов.
Сгорело все дотла,
Погиб клененок,
Что вымя здесь сосал,
Дрожа спросонок.
Вот женщина одна
Прошла сторонкой.
Он с грустью в ней узнал
«Свою» девчонку.
И будто бы не рад
Случайной встрече.
А много лет назад
Ждал каждый вечер,
Весь радостью сиял,
И сердце пело...
Так страстно обнимал
Тугое тело...
Увяла красота,
Согнулись плечи.
Девичий гибкий стан,
Увы, не вечен.
Как в диком бурьяне
Цветок тепличный,
Стоит средь мужиков
Поэт столичный.
Трусили самосад
На «козьи ножки».
«В Москве что говорят –
Поведай трошки?!»
Сведенные вприщур
Глаза теплели:
«Кто это, расскажи,
Такое – Ленин?»
«Весь мир на нас глядит
Пока что дико.
А Ленин – это вы!»
Ответил тихо.
«Он – мудрый рулевой:
Среди утесов
Ведет к заре корабль,
А мы – матросы!»
И в тот печальный год
Пришло стремленье
Постичь событий ход,
Что думал Ленин?
Взял с полки «Капитал» –
Там столько «дыма»,
«Премудрость скучных строк»
Неодолима.
«Втолкуй-ка мне, сестра,
В ученьи Маркса
Прибавочный товар
Куда девался?»
Кривит усмешкой рот
«Шустра сестренка!
За шиворот берет,
Ну, как котенка!
Наверно, не бывать,
Как вы, веселым:
Мне трудно поспевать
За комсомолом
Моя родная Русь
Шагает звонко...
Ужель уподоблюсь
Я жеребенку,
Который тонко ржал,
Как под гипнозом,
И все быстрей бежал
За паровозом?
Эпоха сох ушла
Невозвратимо.
Иная жизнь села
Уж различима.
Советской стороне
Найдется ль лучше,
Честней и яростней
Меня попутчик?»
Уж не крестьянский, нет –
Набрался силы
И просто стал – поэт
Страны России!
Словами чистыми
Писать старался,
С имажинистами
Он распрощался.
В поэзии – разброд
От измов шумных.
Нет, не поймет народ
Стихов заумных!
Спор разных новых школ
Не разрядился,
Пока большой поэт
Не объявился.
А в пене средних волн
Кружится мусор...
Не вовремя ушел
Валерий Брюсов.
Кому он гимн пропел,
Кто ныне сможет
Маэстро превзойти
И «уничтожить»?!
V
Тебе, седой Кавказ,
От русских далей
Он по пути в Шираз
Поклон доставил.
Хоть с выездом в Иран –
Сто проволочек,
Но много здесь вина
Бездонных бочек!
Здесь горы и народ
Сильны единством
И славятся своим
Гостеприимством.
«В келейной тишине,
Вдали от шума,
Явилась Муза мне –
Запели струны.
Пусть горская душа
Полна отваги,
Но пери хороша,
Хмельнее браги!
Пружинит стан прямой,
Горда осанка...
Мерцает под чадрой
Глаз персиянки».
И, не боясь угроз,
Горя отвагой,
Букет душистых роз
Он дарит Шаге.
И каждая из них
Свежа, красива:
Поет прекрасный стих
Любви мотивы.
То нежны и тихи,
То страстно-дерзки
«Персидские стихи»,
Как арабески.
Царицу льстивых фраз
Средь гор Кавказа
Он слышал много раз:
«Вы из Шираза?»
Не сразу понял он:
Не надо славы,
Обманчив бронзы звон,
А лесть – отрава!
Но близится отъезд –
Какая жалость:
Ему еще нигде
Так не писалось!
Ручьи срывают с гор
Снег покрывала...
Ты, Грузия, его
Очаровала.
«С друзьями расстаюсь,
Как ни печально,
Пора обратно в Русь,
Поэт опальный!
Печалит сердце грусть,
Прощайте, горы,
Быть может, я вернусь
Сюда не скоро!»
VI
Поэт в Москве опять,
В знакомом стане.
Пытался издавать
Журнал «Поляне».
Хотел тяжелый воз
Тащить за дышло.
Да только ничего
С того не вышло.
Ушли проказ года –
Настала зрелость.
Но отчего ж тогда
Ему не пелось?
Разбить кольцо тревог,
Жить нужно проще.
С кольца былых дорог
Уйти на площадь.
Отставку неглиже,
Пора жениться,
Давно пора уже
Остепениться.
Друзья живут не так:
Заботы, дети...
Лишь новый холостяк –
Один на свете.
Женился на Толстой,
Но в ней все святцы
Заполнены давно
«Великим старцем».
Опять грызет тоска,
Вино – услада.
Хиреют слов войска
С бутылкой рядом.
Мятежная душа
Покоя просит...
Приходит, не спеша,
Под окна осень.
Мелькают, как во сне,
Листы бумаги...
Приносит первый снег
Тоску о Шаге.
А прямо над тобой,
В тени карниза,
Качает головой
Прескверный призрак.
Становится невмочь:
Не звал он гостя,
Но угостить непрочь
Тяжелой тростью.
Он узнает тебя,
Предвестник тризны...
Удар – вокруг звенят
Осколков брызги.
Очнулся – он один,
В порезах пальцы...
Что ж, черный господин
Не будет шляться!
Мелькают города,
Прощанья, встречи...
Все точит мозг беда
Противоречий.
В глазах тускнеет свет,
А в мыслях – вялость...
Что, ветреный поэт,
С тобою сталось?
Опять тоска сосет,
Нет прежней прыти.
«Куда, куда несет
Нас рок событий?»
С ним стало нелегко –
«Друзья» – в сторонку...
Пустили одного
По глади ломкой.
Устал он от вина
И от метаний...
«На свете без меня
Довольно дряни!
И мне, когда умру,
Не надо рая,
Жила б счастливо Русь,
Страна родная!»
VII
Убить не властна смерть
Весны цветенье –
Нам вечно будет петь
Сергей Есенин!
Февраль – март 1971 г.